Рубрика: Внутренний город

День начинается всегда одинаково, с утра. Вначале утро, а потом день. По-другому нельзя. Иначе не бывает. Напротив, окна, труба городской ТЭЦ. А рядом ещё одна темнючая махина. Она даёт средства к существованию паре-pere сотен горожан. Жизнь по заводскому гудку, и начинается рано для всех. Даже для тех, кому туда, на завод этот копчёный, не надо,…

Часть вторая: МИЛОСЕРДИЕ В ПОНЕДЕЛЬНИК 1. Пока это черновик. Будет вторая часть, и она раскроет кто таков Валера, откуда он пришёл и куда ушёл. 😉

21. Квартира с заколоченными окнами и двумя этажами в глубину — словно символ дистанции и внутреннего ухода. Не просто холодное укрытие, отчуждённое от солнечного тепла, а часть вязкой, почти вечной темноты, где сплетаются забытые городские истории. Но если взглянуть с другой стороны, оттуда, — жилище обретает иной смысл. Оно становится продолжением лабиринтов: с чудовищами, храмами,…

20. Путь назад начинался без фанфар. Труха, остатки плит, ржавые железки — всякий сор, как в мозгу после пережитого. Искалеченный, замученный временем и немощью дрон-полицейский — ни мёртвый, ни живой — посмотрел на меня, играя фокусом круглых красных фильтров. Приподнял зубастую морду. — Береги энергию, брат, — пожелал ему тихо. — Помолись за нас в…

19. Знания приходят с опытом. Будущее, к нему можно дойти, буквально ногами. Не телепортом, а через почву, известняк, глину и стон древних стен. Спуск во времени как в глубине. Там, изнутри переходов, физический мир меняется в топографию памяти планеты. Я вдохнул раскалённый воздух поверхности. Мы вышли в знойное, лето, в жару полудня. Или…, полувечера? Солнце…

18. Возвысились. Нулевая, она же седьмая, встретила полуживой ещё системой. Сработали датчики на движение. Электричество тут не экономили: Станция Народного Единства пришла в жизнь. Мягкий, диковинный, приятный глазу свет. Быть может, далёкий, размытый поток неона, но только играющий оттенками, переливами. Синий мрамор. Нет привычной по ленинградскому метро плитки, чередующейся в паттерны. Червь прожёг землю в…

17. Медленно мы подбирались к храму. Вышли на хитиновый свет. В полумраке мне показался скелет! Кости — то ли гигантской собаки, то ли льва. Попробуй тут разбери! Рядом — шахтёрская каска, разбитый фонарь, брошенная кирка, истлевшая горная сумка. Полумрак разведанной штольни.

16. «Не помогли даже на «Мосфильме». Про наших и телевидение — даже говорить не стану. В отчаянии я разбил костяшки пальцев. Потом успокоился. Надежды — нет. Падальщику доверять — глупо. Это обман.»

15. «Теперь я понимаю, как всё исправить. Нужна новая линза. Где достать?.. Ни на «Таллинфильме», ни даже в Москве помочь не смогли. Линза к волшебному объективу. Сама по себе немецкая камера — Siemens 2000 — экземпляр не редкий, но переходник, линза… второй такой не отыскать. Опытный образец самого инженера. А как иначе?

14. Я попытался собрать текст из спутанных временем, перемешанных, но не нумерованных листов. «В сентябре 1944-го мы взяли Таллин. Вернули город. Но какой ценой… Только здесь уже всё совсем не просто. Помню то, чего не знают другие. Обе версии. Коля Матюшин их помнит тоже. Пил поначалу горько, потом как-то успокоился, попривык. Это лучше, чем просто…